первые пару часов не происходило ничего; в какой-то момент я была даже раздосадована.
Потом началась легкая тахикардия; это скорее расстроило, я начала думать, что вот же бред, опять со мной всё не так, как с другими людьми
Когда мы перешли улицу в направлении к дому, привычная в чем-то уже волна страха накрыла меня. Обычно очень хочется яблок и черного хлеба в этот момент (выяснить бы, почему такое сочетание).
страх сменился странным оборачиванием в себя, несколько оглушительным – всё обострилось, но свернулось внутрь. затем всё стало очень осязаемым, понятным, связанным и в большинстве своем ненужным, а вот ощущение целостности себя и своего внутреннего я – чистым, четким, сильным, разум - прозрачным, быстрым
я включила любимую музыку и как никогда четко слышала все ее слои, подпевала, словно бы напитывалась ею
в темноте всё было видно четко как никогда (ночное зрение?), при расфокусировке взгляда темнота потолка словно бы прорывалась, ох, увидеть бы августовское звездное небо в этот момент
всеобъемлющее осознание своей неповторимости, суетности, ненужности и надуманности половины мыслей и проблем, никакой круговерти мыслей в голове, никаких болей, страхов, обид – только сильная, спокойная уверенность
тело тает, легкое, невесомое, нет боли в мышцах, легко выпрямить спину, нет ментальных барьеров в выполнении асан
интерес к своему состоянию, осознанность происходящего, цель - запомнить это состояние и воспроизводить его самостоятельно
понимание моральной паники, понимание цепной реакции падений, понимание всех механизмов – и снова железная воля в отношении своих реакций

второй круг по нисходящей, совпал с классом йоги – полная включенность, преодоление не дающегося ранее, спокойный ум, концентрация, отпускание или собранность тела (по необходимости)

обещанной ямы не последовало пока, но есть легкое предчувствие ее, вместе с тем ощущение, как я могу себе помочь в этом состоянии

there must always be an end

всё в этом мире приходит к своему логическому разрешению, физическому завершению
за прошедшее лето я успела вступить в военный нейтралитет (он же худой мир) по давнему конфликту, увидеть воплощение моего проекта не мной, но самое важное – закончить трех-с-половиной-летнюю психотерапию. Больше не будет очных ставок, утренних поездок на Смоленскую, кофе с круассанами, внезапно и очень приятно встроившихся в сессии (я в свое время расценила это как знак доверия и симпатии).
Если оглянуться на себя назад, то я могу издать лишь облегченный вздох: какое счастье, что я из мая 2015 – больше не я.
Если оглянуться на себя еще больше назад, то я могу присвистнуть: как я вообще могла существовать (вот именно что) в том обличье и состоянии, что было летом 2013?
Я помню сессии с пустыми глазницами, сессии, где я не могла произнести фразу от захлеба в соплях и комке в горле с кулак, сессии, где мне приходилось вслух говорить то, в чем никогда в жизни я бы никому призналась. Но помню также и полные солнца комнаты, смех и легкость после. Только вот переход этот был такой незаметный; сила маленьких шагов.

Это было тщательное воссоединение частей себя в целое буквально из пепла.
Это было приют: несколько периодов я буквально жила от сессии до сессии, и через это поняла смысл их регулярности.
Это было лучшим вложением денег. Свыше 130 сессий я оплатила полностью сама.
Это было непонятно: оглядываясь, у меня нет ни малейшего представления, каким образом я совершила эту трансформацию.
Это было предельно ясно: есть я, есть моя пустота, и пока что только она в меня смотрит, а теперь в неё посмотрю я.
Это было страшно: а вдруг я если стану "нормальная" – то сразу скучная, пустая, пресная?(спойлер: ровно наоборот).
Это было приятно: в какой-то момент я отловила себя на ощущении, что если раньше я пребывала в черноте с изредка пробивающимися лучами, то теперь я на свету, куда иногда падает тень.

А сколько я на этой волне потрясающей литературы разного толка прочитала, мама дорогая.

Сегодня я закончила университет, где училась только я, где мне не ставили ни одной оценки или зачета, и чьи навыки и знания мне пригодятся до гробовой доски, потому что они – суть я.

а я классная.

Говорить решительно не с кем; с кем есть, с тем лучше не надо.
Просто снова начни писать хотя бы сюда.
Ведь забавно, я же каждый день проговариваю в голове вещи аккурат на манер дневниковой записи, но не пишу; писать же приятно, целительно, дисциплинирующе, важно и обратимо, что ли – можно всегда вернуться к мысли и событию таким, какими ты их зафиксировала, свежестью первой рефлексии.

Вот сегодня я опять сорвалась на крик и была осуждена за это; да, людям не нравится, когда другие кричат; кричать же необходимо всем.
Но дело не в этом.
Мне пришлось открыть карту Берлина и пройти по ней для фиксации определенного рода запроса – с ним никаких проблем.
Но: мне пришлось пройти по Берлину.
И снова эта странная, застарелая пустота уже почти двухлетней давности.
Да, вы двое женитесь 11 июня.
Да, это было предсказуемо, очевидно.
Да, мы не разговариваем уже больше года, я маюсь, вам эта тема табу, всем всё ясно, у всех своя жизнь, лучшая из возможных.
Какого же черта внутри разверзается бездна, в неё летит весь Берлин и почти 8 лет жизни с одной и 13 – с другой сторон.
Мне горько, мне обидно, мне зло, мне растерянно, и я чувствую конец этой  казавшейся некогда вечной истории.
Всё, что ты любила, предаст тебя или умрёт.

You clean yourself to meet
A man who isn't me
You're putting on a shirt
A shirt I'll never see
With letters in your coat
And no ones in your head
'Cause you're too smart to remember
You're too smart

Lucky you

пожалуйста, прекрати всем рассказывать, что ты пишешь; плаваешь; рисуешь; занимаешься спортом; придумываешь своё бюро.
Жаль, но ничего из этого ты не делаешь, а что-то и уже давно.
пожалуйста, соберись.

Кузнецкий вошел в невообразимую по своему идиотизму фазу.
Выйти бы из этого неискалеченной.
Читаю эссе Люсинды Чамберс "Дадут ли мне билет" про моду и Vogue, кое-что необходимо выписать для себя.

The CEO at the time asked my advice about Paulo and I told him, ‘Paulo is great, but you have to know that he won’t turn the brand around for you in a season or even two. You’ve got to give him time, and surround him by the right people.’ ‘Absolutely, absolutely,’ he said. ‘I’ll do that.’ Three seasons later Paulo was out. They didn’t give him time, and he never got his people.
I felt so sad for Paulo. If you want good results, you have to support people. You don’t get the best out of anyone by making them feel insecure or nervous. Ultimately, that way of treating people is only about control. If you make someone feel nervous, you’ve got them. But in my view, you’ve got them in the wrong way. You’ve got them in a state of anxiety.

It saddens me, but then I remind myself that from the ashes something new can emerge.

сегодня было будто продолжение сна: папу оживили, по какой-то особенной технологии, и он не пьет. Загадка из сна: как это сделали? ведь он же кремирован? он несколько механистичен, болезненного вмида, но это он, он и он – живой.
Космизм чистой воды.
Проснулась с таким четким ощущением реальности этого факта, что первой мыслью было скорее позвонить домой.

Но воскресный сон не сбывается до обеда.

всякая мечта, мое солнце, едва ты проснёшься в ней – на поверку гнилая чёртова западня

не могу вторую неделю пересадить цветы
не могу всего-то-навсего присеть-отжаться по 10 раз с утра

чего я действительно хочу сейчас, так это изоляции ото всех, смотреть Твин Пикс с самого начала и чтобы телефон не звонил, днями

жуткая волна, меня оставили ни с чем, я ни на что не пригодна, я уже не смогу всплыть
к 30 годам я оказалась способна только открыть вклад с пятизначной суммой; ну, такое

на фоне этого еле скрываемая ненависть и раздражение к тем, кто открытее меня; успешнее меня; ловчее меня; если начистоту, это все обращено вовнутрь – слишком привыкла лидировать и побеждать

вообще-то, мне тут даже не нужны другие: я сравниваю себя сегодняшнюю с собой предыдущей, и деградация профессионального характера налицо

"Все ваши прошлые ярлыки — лишь тщета. Вы были доктором? Выпускником Лиги плюща? Владели миллионами? У вас была семья? Всем плевать. Вы потеряли все. Вы ноль. Не пытайтесь сказать, что вы являетесь чем-то большим."

да мне даже нулём не дают стать по-человечески

или это я сама?

наконец-то тепло, робкие почки и никаких шарфов
пишу туго, так же, как и тело мое ведет себя на растяжке: болит, всякая позиция в поламплитуды, но – гнётся и держит. Вопрос времени.

Нашла на Сигме, у Слотердайка:

"Рассказывали показательные истории о дипломатических контактах между США и французской директорией. Например, сообщали, что Томас Джефферсон во время своего первого президентского срока однажды осведомился о тогдашнем после США во Франции, причем его слова, сказанные в ходе разговора, состоявшегося летом, звучали приблизительно так: «Мистер Миллер уже полтора года во Франции, а мы до сих пор не получали от него никаких известий. Если о нем ничего не будет слышно до Рождества, мы напишем ему письмо». 
Сегодня такой затерявшийся посол был бы моментально найден по его мобильному телефону. Мы вменили бы ему в обязанность быть в нашем распоряжении здесь и сейчас — то есть потребовали бы от него, чтобы он все время был «на связи», то есть чтобы с ним постоянно можно было вступить в разговор. Это, если мыслить системно, не что иное, как выражение процесса создания сетей или процесса глобализации в его предельно концентрированном виде. О чем мы, сообразно этому, говорим, когда заводим речь о глобализации? Мы на самом деле говорим о налаживании системы синхронизации стрессов во всемирном масштабе. 
Прогресс в этом направлении зашел так далеко, что считается асоциальным тот, кто не считает себя постоянно доступным для синхронного стресса. Способность возбуждаться — это сегодня первейший гражданский долг. Поэтому мы больше не нуждаемся ни в какой всеобщей воинской повинности. Что требуется, так это всеобщая тематическая служба — то есть готовность сыграть свою роль в качестве проводника раздражений для своевременных коллективных психозов. Требуется быть «на связи», быть в полном распоряжении при мобилизации адресов. Тот, кто отказывается быть «на связи», проявляет себя крайним диссидентом по отношению к службе идентичности, которой требует общество от своих членов."

главные достижения апреля:

я перешла в 30, и мне здесь хорошо;
я полюбила Париж;
я съездила в Роттердам и никакой боли не осталось;
я сделала конкурс Nike сама – от проекта до вопросов менеджмента. Я могу. А раз я могу, я буду.

месяц и еще две недели сверху пролетели, будто я их с ладони сдула, а не проживала час за часом, дело за делом
а дел было (и есть) невпроворот.
вне работы самое главное — наш переезд. Это почти идеальная квартира. Но, как я заметила, Идеальная Квартира с окном в ванной уже будет в Моей собственности.
А здесь море света, тихие дворы, балкон, паркет, высокий потолок, антикварный шкаф с Чеховым и французской поэзией, растения и свет, свет, свет; я сижу с завтраком на кровати и слезы то ли от счастья, то ли от солнечных лучей. О, сколь же это компенсирует пропитанный фрустрацией и внутренними разладами офис.
В среду помирились с Верой. Моя Вера. Голова стала такой легкой, а ведь с утра у терапевта я думала, что упаду на пороге.

всё думаю, что через месяц с небольшим мне тридцать лет. Трид-цать. Я знаю, что ничего не изменится, кроме ответа на вопрос медицинских обследований «полных лет сколько».  Я знаю, что эта декада была потрясающе насыщенная и какая-то, через все ошибки и глупости, очень правильная. Я предпочту измерить её не тем, чего я добилась, а тем и теми, что и кого я отпустила и оставила.

Маша, важно, важно писать; ты теряешь слог и ритм.
Сегодня ходили по пространству ГЭС-2, где вскоре по-царски расселится мой неслучившийся работодатель, я думала о выставках, что я посетила до появления у меня смартфона.
От каждой я лишь помню ощущения, сами работы хуже: как сама в 11 классе поехала на Эшера в Эрмитаж, или вот бункер Борос, где домысливаешь немецкие сороковые вместе с техно из девяностых. Или Герника в Мадриде. А здесь только протоколы через камеру.

Нет, определенно: больше читать, больше записывать. 

фантастический день, всплыли трое из пяти бывших. сами.
ну тех двоих смешно было бы ожидать. один про меня забыл лет так 10 назад, а с Ж. бойкот, a la guerre comme a la guerre
Вася, конечно, меня доконает.
 

успела напиться с ребятами за обедом и протрезветь
дома не так, чтобы и холодно (очень.холодно), но тремор жуткий. Похмелье+приветы с того света?

7.1.17

В начале прошлого года одним из обещаний себе было возобновить дневниковые записи.
Среди прочего, не сделала.
Ну что же, пусть тот високосный год тогда и останется разрозненными заметками в телефоне, записками на полях рабочих блокнотов и монологами у терапевта о том, как всё меняется, а я just stand here watching it happening. Я даже плёнку за него не смогла отщёлкать, какие тут регулярные записи.

Я многое потеряла, через что ещё больше — приобрела.
Поборола свои фундаментальные страхи, а новый завелся, и прижечь бы его на корню;
силы покидают меня, но не так, как раньше: я, к примеру, не могу сидеть ночь теперь. День потерян, болит сердце, и всё это реальная физическая боль; оно и страшит. Только лишь мой разум укрепился, расцвёл, как тело зачем-то вздумало стареть.

О прочем.
Одна из октябрьских записей носит документальный характер, и сколь же символично, что именно этой же датой пять лет спустя всё и погибло. Погибло именно таким, каким было задумано мной.

Значит, это моя следующая метанойя.

А про первую метанойю вот я что вам скажу:

Лети, лети, лепесток,
Через запад на восток,
Через север, через юг,
Возвращайся, сделав круг.
Лишь коснешься ты земли -
Быть по-моему вели.

Сегодня Рождество, седьмое января две тысячи — с ума сойти! — семнадцатого года, за окном растущая луна и –28 градусов ниже нуля.
С каждой набранной строчкой уверенность моя растёт;

amen.

систематизировать, чтобы не забыть. Не в порядке важности, но очередности знакомства с понятием

Метанойя

энергетический поворот вследствие непреодолимого препятствия впереди (Гройс);

процесс преобразования души, ее спонтанные попытки исцелить себя от невыносимого конфликта путем растворения и последующего возрождения в более адаптивной форме, что и является формой исцеления (Юнг);

перемена в восприятии фактов через сожаление и безмолвие;

после прохождения этого этапа  человек более не досягаем для инерционных состояний сознания, любой формы душевного страдания и негативных воздействий окружающего мира;

освобождение человека от образов прошлого и будущего, концентрация на жизни "здесь и теперь"

покаяние как начало метанойи требует духовного кризиса, ведущего к полному повороту, и, в итоге, к абсолютному преобразованию.

Этот термин означает не покаяние, он означает изменение ума. То есть, в сущности, это переход на другой психологический уровень, это переход на уровень того, что Гуджиев называет самовоспоминанием. Это самая простая и самая сложная вещь на свете. Нужно помнить все время себя. Это очень трудно объяснить. Самая простая метафора, то, что я знаю от Николла, это то, что нужно жить против жизни. То есть нужно жить в информативном направлении времени. Нужно не подчиняться своей физиологии. Нужно все время помнить, что ты принадлежишь к какой-то культурной общности.
Мозг укрепляется горячей и беспрестанной заботой.

день, когда понимаешь, что нет ничего сложнее придумывания отпуска, потому что просто не умеешь

и поехать тоже не с кем.

эти новые ботинки пока что только оставляют кровавые незаживающие мозоли и сбитые пальцы

но каждое утро надеваешь

и идёшь.

В ОЗЕРНОМ КРАЮ

В те времена, в стране зубных врачей,
чьи дочери выписывают вещи
из Лондона, чьи стиснутые клещи
вздымают вверх на знамени ничей
Зуб Мудрости, я, прячущий во рту,
развалины почище Парфенона,
шпион, лазутчик, пятая колонна
гнилой цивилизации - в быту
профессор красноречия,- я жил
в колледже возле главного из Пресных
Озер, куда из водорослей местных
был призван для вытягиванья жил.

Все то, что я писал в те времена,
сводилось неизбежно к многоточью.
Я падал, не расстегиваясь, на
постель свою. И ежели я ночью
отыскивал звезду на потолке,
она, согласно правилам сгоранья,
сбегала на подушку по щеке
быстрей, чем я загадывал желанье.

1972

I was never much for doing things right

Терпеть больше нет сил, придется писать всё сюда, чтобы избежать внутреннего закипания. Никогда не думала, что от тоски и мыслей может подняться и держаться температура несколько дней.
Ощущение, что меня и все мои секреты предали;
Ощущение, что надет некий корсет, только снять его нет возможности, он закреплен изнутри;
Ощущение полного бессилия. полного. до этого всегда всё можно было исправить, найти слова, подход, выждать время, помолчать, в конце концов. Но это — это конец. После этих слов я смогла только лечь клубком (да, да, так ложатся кошки и лисицы) и уставиться в одну точку.
И вот это: «Ну тебе же не в Бирюлево ехать». Господи. откуда столько презрения.
Вчера решила завязать с рефлексией, вместо Бродского врубила Секс в большом городе, который в жизнь не смотрела, и все эти тёлочьи радости типа маникюров, ванн, вина с сыром. Никакой реакции. Ничего не шевельнулось.
Мне всегда нравилось гулять, посещать музеи и выставки, делать молочные коктейли, спать вдоволь, вкусно есть, но всё превратилось в механические действия,  всё равно что учить алфавит по Брайлю, я ничего не чувствую.
Ни от новых покупок.
Ни от любимых песен.
Ни от — самое ужасное — поездки к морю. На несколько часов что-то оживилось, но на утро остался только осадок и самообман, металлический привкус.
Я приняла решение не посещать больше никакие вечеринки, открытия, дни рождения, встречи, словом, всё, где я могла бы встретить эти хищно-сочувствующие взгляды. Я не хочу быть нигде и ни с кем.
Я не хочу ни новой одежды, ни новой косметики, ни новых дружков. Я не хочу ходить на работу, не хочу делать ризомные проекты, халтуры, исследования, что мне предложили.
Я вру маме месяц.
Как бы мне хотелось возненавидеть тебя! моя ненависть обрушивается незаслуженно на посторонних людей, на неповинных друзей, но не на тебя, кто сделал мне больнее всего.
Потому что над этим всем мне не больно и не страшно.

У меня на спине синяк, там, где ты меня укусил в воскресенье утром.
Мой организм включил какой-то нереальный анестетик, притупилась боль, а всё остальное просто отключилось.
Я хочу только впасть в кому и не шевелиться.

Месяц.

it has a way of crystaising the bad times the fevers the headaches

всё, снег выпал, можно выдыхать.
некоторое из нового Caribou отлично сочетается с состоянием за окном

снег похож на меня: сурово начал мести воскресным вечером, держался всю ночь, а с утра потек, потаял от реагентов, почти исчез.

хуже, чем я работала на прошедшей неделе, я не работала никогда
вдобавок невесть откуда появившаяся зависть и раздражение на все эти роскошно отделанные квартиры и бытие не по средствам
обзавелась сборником Бродского в оформлении Димы и красивыми вещами разной степени надобности: пиджак в красную клетку как рыночная сумка, мраморная скатерть, виниловая юбка цвета мятной конфеты, всё понятно

нужно учиться любить горькую правду о себе.

kisunya and lisitsa are dead. Long live kisunya and lisitsa!

всё это закончится, только если один из нас будет мёртв


а мы живём,
а нам с тобою повезло


назло

не писать полгода — чревато. Я уже четыре месяца живу в Москве и нервы расшатались в одну неделю так, что легко выбить одним щелчком.

как же я ничего этого не хочу. не хочу не хочу не хочу не хочу

ты вкусно пахнешь, я люблю каждый твой шрам и успокаиваюсь только когда ты сгребаешь меня в свою охапку

мне больно и страшно

и — не больно и не страшно.

приходи к нему лечиться и кисуня и лисица

спустившееся  на меня до физического ощущение красоты и её скорой возможности
это отражается вовне, я получаю комплименты от незнакомых людей
много новых книг! и завтра переставлю шкаф.

неделю не работала, многие вещи проя
вырастила свои дополнительные точки опоры, возможно, дело в них
билет на первое марта в Хельсинки, надо подкопить денег на выставку и книгу Вибскова и новый Frame
и через неделю ты ко мне при-ле-тишь! так я жду тебя, так это всё происходит, что я молчу как камень, чтобы не впустить чужих, самой не пропустить ни секунды
и с моими новыми гиацинтами и нарциссами уже дышит весной
«и когда он придет, ты узнаешь, ты его узнаешь, ты его не упустишь, и тебе не будет ни больно, ни страшно». Я так и знала.

<3 !