систематизировать, чтобы не забыть. Не в порядке важности, но очередности знакомства с понятием

Метанойя

энергетический поворот вследствие непреодолимого препятствия впереди (Гройс);

процесс преобразования души, ее спонтанные попытки исцелить себя от невыносимого конфликта путем растворения и последующего возрождения в более адаптивной форме, что и является формой исцеления (Юнг);

перемена в восприятии фактов через сожаление и безмолвие;

после прохождения этого этапа  человек более не досягаем для инерционных состояний сознания, любой формы душевного страдания и негативных воздействий окружающего мира;

освобождение человека от образов прошлого и будущего, концентрация на жизни "здесь и теперь"

покаяние как начало метанойи требует духовного кризиса, ведущего к полному повороту, и, в итоге, к абсолютному преобразованию.

Этот термин означает не покаяние, он означает изменение ума. То есть, в сущности, это переход на другой психологический уровень, это переход на уровень того, что Гуджиев называет самовоспоминанием. Это самая простая и самая сложная вещь на свете. Нужно помнить все время себя. Это очень трудно объяснить. Самая простая метафора, то, что я знаю от Николла, это то, что нужно жить против жизни. То есть нужно жить в информативном направлении времени. Нужно не подчиняться своей физиологии. Нужно все время помнить, что ты принадлежишь к какой-то культурной общности.
Мозг укрепляется горячей и беспрестанной заботой.

I was never much for doing things right

Терпеть больше нет сил, придется писать всё сюда, чтобы избежать внутреннего закипания. Никогда не думала, что от тоски и мыслей может подняться и держаться температура несколько дней.
Ощущение, что меня и все мои секреты предали;
Ощущение, что надет некий корсет, только снять его нет возможности, он закреплен изнутри;
Ощущение полного бессилия. полного. до этого всегда всё можно было исправить, найти слова, подход, выждать время, помолчать, в конце концов. Но это — это конец. После этих слов я смогла только лечь клубком (да, да, так ложатся кошки и лисицы) и уставиться в одну точку.
И вот это: «Ну тебе же не в Бирюлево ехать». Господи. откуда столько презрения.
Вчера решила завязать с рефлексией, вместо Бродского врубила Секс в большом городе, который в жизнь не смотрела, и все эти тёлочьи радости типа маникюров, ванн, вина с сыром. Никакой реакции. Ничего не шевельнулось.
Мне всегда нравилось гулять, посещать музеи и выставки, делать молочные коктейли, спать вдоволь, вкусно есть, но всё превратилось в механические действия,  всё равно что учить алфавит по Брайлю, я ничего не чувствую.
Ни от новых покупок.
Ни от любимых песен.
Ни от — самое ужасное — поездки к морю. На несколько часов что-то оживилось, но на утро остался только осадок и самообман, металлический привкус.
Я приняла решение не посещать больше никакие вечеринки, открытия, дни рождения, встречи, словом, всё, где я могла бы встретить эти хищно-сочувствующие взгляды. Я не хочу быть нигде и ни с кем.
Я не хочу ни новой одежды, ни новой косметики, ни новых дружков. Я не хочу ходить на работу, не хочу делать ризомные проекты, халтуры, исследования, что мне предложили.
Я вру маме месяц.
Как бы мне хотелось возненавидеть тебя! моя ненависть обрушивается незаслуженно на посторонних людей, на неповинных друзей, но не на тебя, кто сделал мне больнее всего.
Потому что над этим всем мне не больно и не страшно.

У меня на спине синяк, там, где ты меня укусил в воскресенье утром.
Мой организм включил какой-то нереальный анестетик, притупилась боль, а всё остальное просто отключилось.
Я хочу только впасть в кому и не шевелиться.

Месяц.

it has a way of crystaising the bad times the fevers the headaches

всё, снег выпал, можно выдыхать.
некоторое из нового Caribou отлично сочетается с состоянием за окном

снег похож на меня: сурово начал мести воскресным вечером, держался всю ночь, а с утра потек, потаял от реагентов, почти исчез.

хуже, чем я работала на прошедшей неделе, я не работала никогда
вдобавок невесть откуда появившаяся зависть и раздражение на все эти роскошно отделанные квартиры и бытие не по средствам
обзавелась сборником Бродского в оформлении Димы и красивыми вещами разной степени надобности: пиджак в красную клетку как рыночная сумка, мраморная скатерть, виниловая юбка цвета мятной конфеты, всё понятно

нужно учиться любить горькую правду о себе.

kisunya and lisitsa are dead. Long live kisunya and lisitsa!

не писать полгода — чревато. Я уже четыре месяца живу в Москве и нервы расшатались в одну неделю так, что легко выбить одним щелчком.

как же я ничего этого не хочу. не хочу не хочу не хочу не хочу

ты вкусно пахнешь, я люблю каждый твой шрам и успокаиваюсь только когда ты сгребаешь меня в свою охапку

мне больно и страшно

и — не больно и не страшно.

приходи к нему лечиться и кисуня и лисица

Сейчас наступают те дни, когда мы должны были отправиться на море

этим я просто пытаюсь заставить себя заплакать, расчувствоваться, потому что не хочется ничего, полнейшее онемение изнутри, непреходящая простуда и снова дыра размером со всё нутро
тот мрак, что остался за спиной, всадил в неё нож

я отчаянно пыталась, пытаюсь разобраться, как с этим быть, и решительно всё говорит мне, что я ничего не могу сделать, ничто в моих силах.

я сдаюсь, сдаюсь, сдаюсь.

Я больше не могу. Я сдаюсь.

Lord, I need to find someone who can heal my mind

все разрозненные кусочки складываются в единую картинку, пока что её вижу лишь я
всё встало на свои места для меня, и я готова, и я надеюсь, это поможет преодолеть мне и мои страхи тоже
это работа про ценность маленьких шагов, спокойную силу и самое главное — безоговорочную любовь
мрак и правда за спиной, хороший мой.

завтра я сажусь в Невский экспресс, ты обещал встретитьЮ и пусть он или везёт меня к началу этого нашего большого и важного пути ,или пусть взлетает на воздух к чертям, как в 07 и 09

This is a thirst that I've never had,
I've never bled for another man.

сидим в офисе, слушаем новую Austra, я вспоминаю, как во второй день приезда своего в Роттердам пошла на её концерт, и её сильный звенящий голос, и как меня штормило всю неделю, пару дней я даже не покидала постели, и как ты написал мне 11 декабря, и как это почти ничего не значило для меня тогда, хотя несказанно обрадовало.

 наткнулась на твои фотографии в fb в поиске одного из проектов, и даже руки задрожали.
сегодня 8 июня, Люба защитила диплом, Саша защищается через 2 недели.
сегодня 11й день, как мы не разговаривали, не общались совсем. Буду думать, ты в полном порядке. Во мне же полнейшая неспособность совладать со стремительно растущими объёмами работы и ответственности, вакуумом и хаосом. Едва мне хватает сил их блокировать, ты являешься мне в сне.
«Московский дневник» Беньямина — новое чтение на ближайшие дни

Москва не верит слезам.
Москва не верит словам.
Москва не верит делам.
Москва просто не верит тебе, Маш.
                                                                                                              

жара делает свои чёрные дела, и вот уже болит голова и кожа, клонит в сон
небо затянуло, жду дождя — работать в ночь

работы невпроворот, очень разной, а также LAM, Проект Балтия, Екатеринбург аж дважды, самое веселое — крыша

совершенно не умею просить денег, даже за проделанную работу, не то, что впрок.
а для Архизинов нужно написать несколько писем в очень крупные фонды. Стратегии я не знаю, Савелий и так делает сейчас много, чтобы пропихнуть их во Владивосток.
Я не знаю, что ты делаешь для них, делаешь ли, и не уверена, нужно ли мне знать
Мне не хватает  наших неспешных разговоров обо всем, не говоря об остальном, но я сделала все шаги, включая шаг в сторону. 
дальше только ты, но
что мы видим
the devil's got nothing on me my friend
all i want is to be left alone
tact from me is like blood from a stone

Жара подбирается
проехалась в центре на велосипеде, в потоке движения, Невский-Лиговский. Не страшно, сосредоточение только на процессе, на дороге, прочищение мыслей
26 ежедневных км должны быть получше афобазола
«Пребывание в замкнутом саду, в тишине способно привести человека к самопознанию. То есть это пространство, в котором ты находишься вне общества и отрешен от общения... hortus conclusus, убежище. Сад как бы защищает, оберегает от тех чувств, которые подстерегают во внешнем мире.»
«Эразм Роттердамский говорил, что совершенное место на земле это сад, созданный как место для чтения. Книга переносит вас в иллюзию внешнего мира, а лучшее место для него — огороженный сад.»
вывод: найти свой сад и  ездить на велосипеде туда читать.
никак не получается сесть и наотмашь выдать 6500 знаков. но завтра это надо сделать кровь из носа.
Годы, конечно, уже не те, но что поделаешь — закрыть за собой дверь и начать всё сначала.

я не думала, что тебе будет настолько всё равно.

такие безмолвные утра пока что даются тяжелее всего, ободранное и обожженное нутро яснее всего чувствует все эти уже (пока) не контролируемые воспоминания и размышления.
очень сильно проспала, и с трудом заставляю себя собираться
вдобавок ко всему тяжелая ноющая боль в низу живота, ну хоть от похмелья себя уберегла

как же мне хочется погулять по ВДНХ с тобой теперь

дабы не полоскать никому мозгов, буду писать здесь, хоть каждый день, если понадобится.

в отношении работы я должна продолжать воплощать задуманное, осталось 6 дней всего
пришла какая-то таинственная посылка из Америки, ума не приложу, кто это бы мог быть.
в остальном — предсказуемые тошнота, пустота и мгла, но, правда, стойкое желание разобраться с собой

а чёрное плиссированное платье из Милана, подарок самой себе на день рождения, осталось в заложниках — только сейчас хватило духу разобрать чемодан. Я закрываю глаза, и мы стоим в лифте на Дорогомиловской, такие нарядные, и ты говоришь, улыбаясь, как мы молоды, красивы, бедны и умны